Совершенствование оружия в XVII—XVIII веках. Огнестрельное оружие – история возникновения Как появился патрон

На основе дальнейшего развития производительных сил совершенствовалось и вооружение войска, в первую очередь ручное огнестрельное оружие. Ручное холодное оружие не претерпело значительных изменений, если не считать, что со времени образования полков нового строя в русском войске появились шпаги.

На основе дальнейшего развития производительных сил совершенствовалось и вооружение войска, в первую очередь ручное огнестрельное оружие.

Важнейшие улучшения в изготовлении ручного огнестрельного оружия относились к устройству замка. Существовавший ударно-кремневый замок имел серьезный недостаток: огниво не закрывало полку с порохом и над последней была устроена подвижная крышка, которую надо было каждый раз перед выстрелом отодвигать рукой. Теперь огниво перемещалось на самую полку таким образом, что открывало полку при ударе курка. К концу XVII в. ударно-кремневый замок получил в основном законченную форму и оказался настолько практически применимым, что без больших изменений существовал более двух столетий, до введения ударно-капсюльных ружей. Кремневый замок на Западе появился около 1670 г. 1. В. изобретении и употреблении таких замков Россия значительно опередила Западную Европу, так как такие замки были известны в России уже в первой половине XVII века.

Нарезное ручное огнестрельное оружие неоднократно упоминается в XVII в. Русские мастера XVII в. изготовляли заряжающееся с казенной части нарезное ручное оружие. Однако это изобретение не получило практического осуществления. Изобретательность русских мастеров опережала технические возможности страны.

Из ручного огнестрельного оружия в XVII в. употреблялись пищали, мушкеты, карабины и пистолеты. Мушкет представлял собой ту же пищаль, но имел более крупный размер, вес и калибр. Из мушкетов стреляли с вилкообразных сошек (подставок). Пищалями и мушкетами вооружалась пехота (солдаты, стрельцы) и частью драгуны.

Карабины известны по сохранившимся образцам только гладкоствольные. При среднем калибре карабины имели ствол меньших размеров, были короче и легче пищалей. В этом и состояло основное преимущество карабинов как оружия конницы перед пищалями и мушкетами. К огнестрельному оружию принадлежали ручные гранаты весом в 1-5 фунтов, получившие широкое применение в пехоте с середины XVII в. /173/

Ручное холодное оружие не претерпело в XVII в. значительных изменений по сравнению с предыдущим периодом, если не считать, что со времени образования полков нового строя в русском войске появились шпаги. Шпаги были введены на вооружение иноземцами-инструкторами, обучавшими первых русских солдат. Боевого значения в русском войске они не получили и употреблялись только при обучении солдат, а во второй половине XVII века совсем исчезли с вооружения русского войска.

В XVII в. каждому роду войска стал соответствовать определенный комплект ручного оружия.

При посылке ратных людей на службу правительство требовало, чтоб «у гусар было по гусарскому древку да по паре пистолей, а у копейщиков по копью да по паре ж пистолей, а у рейтар по карабину да по паре ж пистолей, у всех свои добрые и к бою надежные, у стрельцов, солдат и у иных чинов пехотного строя людей мушкеты и бердыши были добрые» 1. Реальность этих требований подкреплялась тем, что все ратные люди нового строя получали огнестрельное оружие из казны (конница преимущественно за плату).

Введение единообразия вооружения в соответствующих родах войска составляло необходимое условие при обучении ратных людей новому строю. Нельзя было учить солдат, рейтар и других ратных людей единым приемам военного строя и обращения с оружием, если они не имели одинакового оружия. Введение такого оружия значительно повышало боеспособность войска, и в этом заключался основной смысл этого мероприятия.

Состояние русского наряда (артиллерии) XVII в. характеризуется прежде всего важными изменениями, происшедшими в изготовлении орудий. Эти изменения состояли в постепенном вытеснении кованых железных орудий литыми орудиями из меди и чугуна.

Выковка орудий из железа являлась искусством кузнечного дела, требовала квалифицированных мастеров, длительного времени для изготовления каждого орудия и, кроме того, дорого стоила. Литье пушек из меди и чугуна позволяло готовить продукцию в более короткий срок и по более низкой цене. Литые орудия из меди и чугуна отличались более высокими качествами. Производство железных орудий постепенно сокращалось и заменялось изготовлением /174/ их путем литья. К концу XVII в. изготовление железных орудий почти совсем прекратилось.

Меднолитейное производство в России в XVII в. не получило широкого распространения. Основная причина этого состояла в отсутствии собственного сырья; поиски медных руд и выплавка меди в России не дали значительных результатов. По своей конструкции и внешней отделке медные орудия были менее совершенными, чем орудия железные. Этим обстоятельством и следует объяснить тот факт, что более чем столетие меднолитейное производство орудий не могло вытеснить изготовление орудий из железа. Оба эти вида производства продолжали существовать и развиваться одновременно в XVI - первой половине XVII в.

Важнейшим достижением в развитии русской артиллерии было широкое применение чугуна для производства орудий.

Наряду с улучшениями в производстве орудий произошли изменения и в их конструкции. Заряжание орудий с казенной части, известное еще в XVI в., получило широкое распространение в XVII в. и позднее. Сохранившиеся орудия подобного рода были двух видов: у одних запирание казенной части производилось посредством винта, у других - посредством вдвижного клина.

Вторым важнейшим достижением было введение нарезных (винтовальных) орудий. Сохранившиеся нарезные орудия относятся к началу XVII в., такие же орудия в Западной Европе известны с конца XVII в. 1. Следовательно, в изготовлении и употреблении нарезных орудий русская артиллерия опередила Западную Европу почти на целое столетие.

В XVII же веке в России появились нарезные, заряжающиеся с казенной части орудия (с поршневыми и клиновыми затворами), в которых объединились два важнейших изменения в конструкции орудий: нарезка ствола и заряжание с казенной части. В таком виде орудия XVII в. имели все важнейшие элементы орудий позднейшего времени, отражающие высокий уровень технической мысли в России.

Дальнейшее усовершенствование получили скорострельные орудия, предназначенные для учащенной стрельбы залпами. Такие орудия в XVII в. были известны под общим /175/ названием органов и органок 1. Все орудия имели лафеты.

Изготовление и употребление орудийных снарядов XVII в. характеризуется широким применением разрывных снарядов (пушечных гранат), чему способствовало появление металлургических заводов и применение чугуна в производстве ядер. Впервые пушечные гранаты были применены во время войны за освобождение Украины. После войны производство гранат продолжало расширяться. В ближайшие пять лет после войны (1668-1673 гг.) правительство получило только с тульских заводов более 25 тыс. пушечных гранат2.

Гранатной стрельбе периодически устраивались смотры. До нашего времени дошло описание одного из таких смотров, происходившего 21 января 1673 г. в Москве на Ваганькове в присутствии царя и представителей иностранных государств. Успехи гранатной стрельбы вызывали восхищение и зависть иностранцев. Верховые пушки (мортиры), отлитые русскими мастерами в 1668-1669 гг., стреляли гранатами до 13 пудов весом, что являлось большим успехом русской артиллерии XVII в.3.

Артиллерия XVII в. имела и серьезные недостатки, основным из которых была многокалиберность орудий.

По своему назначению (роду службы) все артиллерийские орудия попрежнему делились на крепостные, осадные и полевые (полковые).

Наиболее многочисленным был крепостной городовой наряд. В 1678 г. в 150 городах и пригородах, подчиненных Разрядному приказу, имелось 3575 орудий4. Крепостной наряд состоял из среднекалиберных и малокалиберных орудий и предназначался для обороны городов.

В русско-польскую войну 1632-1634 гг. артиллерия участвовала в составе малого (полевого) и большого (осадного) «наряда». Всего под Смоленск было направлено 256 орудий, т. е. почти в два раза больше, чем было у Ивана Грозного при осаде Казани. Это свидетельствует о значительном росте осадного и полкового «наряда», несмотря на большой ущерб, нанесенный артиллерии интервентами начала XVII в. /176/

Значительные изменения произошли и в составе «наряда». Все указанные орудия делились на осадные (50 орудий) и полевые (206 орудий). Осадные (стенобитные) орудия были очень громоздкими и стреляли тяжелыми ядрами (каменными до 4 пудов). Полевые орудия подразделялись на войсковые и полковые.

Войсковые орудия находились при большом полку, подчинялись только воеводе этого полка и обслуживали все войско. Существование осадного и полевого (войскового) «наряда» известно и в XVI в.

Особого внимания заслуживает наличие полковой артиллерии, возникшей в русском войске еще в середине XVI в. Каждый полк нового строя имел 6-12 полковых орудий. Наличие своей артиллерии в каждом солдатском, драгунском, а позднее и стрелецком полку повышало маневренность артиллерии и увеличивало боеспособность каждого полка.

Не меньшее значение в развитии русской артиллерии имело появление в русско-польскую войну конной полковой артиллерии. Полковая конная артиллерия появилась вместе с полками нового строя и находилась при драгунском полку.

Крупные изменения в составе и устройстве осадного и полкового наряда произошли во время войны с Польшей. В результате потери всего «наряда», участвовавшего в русско-польской войне 1632-1634 гг., осадный «наряд» в тринадцатилетнюю войну был пополнен новыми верховыми пушками (мортирами), стрелявшими гранатами весом от 1 до 13 пудов. Каменные ядра стали выходить из употребления, действенность осадного «наряда» повысилась. Осадные пищали имели сплошные чугунные ядра в 15-30 фунтов. В результате осадный «наряд» потерял свою прежнюю громоздкость и стал более подвижным и боеспособным.

Значительно расширились в войну состав и применение полковой артиллерии. По опыту солдатских полков полковая артиллерия была введена в стрелецких приказах. Таким образом, полковую артиллерию теперь имела вся пехота. К началу 80-х годов количество орудий в каждом полку увеличилось с 2-7 до 5-21, а калибр полковых орудий уменьшился; эти орудия имели ядра в 1-3 фунта вместо 5-10 фунтов. Это значит, что полковая артиллерия стала более подвижной и боеспособной.

В целом русское войско в походе во второй половине XVII в. имело около 350-400 орудий. Ф. Энгельс указывал, что количество орудий, участвовавших в сражениях в /177/ XVII в., было весьма значительно и что артиллерийские парки в 100-200 орудий представляли собой обычное явление 1. Значит, по количеству орудий русская полковая артиллерия XVII в. превышала артиллерию любой западноевропейской армии.

Все улучшения в составе и организации русской артиллерии явились результатом крупнейших достижений в производстве орудий. Древнейшим центром пушечного производства был Московский пушечный двор. На Пушечном дворе работало постоянно более ста мастеров и рабочих; кроме того, к кузнечным и другим работам привлекались московские ремесленники. Производительность Пушечного двора не могла удовлетворить возраставшие потребности в орудиях, и одновременно с Московским (большим) двором существовали «малые» пушечные дворы в Устюге, Вологде, Новгороде, Пскове, Тобольске и других городах. В конце XVII в. упоминается еще новый пушечный двор в Москве.

До начала 30-х годов в разных районах существовала лишь кустарная добыча руды и выплавка железа в ручных домницах. Добываемое таким путем железо удовлетворяло потребности местных казенных и посадских ремесленников, но этого железа не хватало для казенного производства оружия. Возросшие потребности в металле заставили правительство принять меры по расширению собственной металлургической базы.

Начинаются поиски собственной руды. Многочисленные экспедиции на Север, в Приуралье, в Поволжье увенчались успехом. В XVII в. в России возникают первые казенные медные и железоделательные заводы (мануфактуры): Ницынский, Красноборский, Пыскорский, Казанский, Смоленский и др.

Кратковременность существования казенных заводов объясняется несколькими причинами. У правительства не было опыта организации таких заводов, отсутствовали и квалифицированные мастера. Отдаленность заводов от центров переработки металла тормозила бесперебойность их снабжения, а небольшой объем продукции не удовлетворял потребности страны в металле. При всех указанных обстоятельствах казенные заводы не могли конкурировать с частными и постепенно прекратили свое существование.

Более жизнеспособными оказались частные железоделательные заводы (всего 15), возникшие в 30-х годах XVII в. (тульские, каширские, алексинские, олонецкие и др.), работавшие на местной руде. Появление их было вызвано военными потребностями государства. По договорам с правительством заводы обязывались поставлять свою продукцию в казну; первое место в этой продукции занимали вооружение и снаряжение войска.

Особенно большую роль в снабжении войска сыграли тульские и каширские заводы, производившие пушки, снаряды, ручное огнестрельное оружие и т. д. Так, например, в 1668-1673 гг. у них было закуплено в казну гранат ручных 154 169, гранат пушечных 25 313, ядер 42 718, железа и чугуна около 40 тыс. пудов и другие изделия.

Частное предпринимательство проникло в XVII в. и в такую отрасль военного производства, как изготовление пороха, который поставлялся в казну преимущественно с частных пороховых мельниц (заводов).

Производительность казенных и частных металлургических заводов во второй половине XVII в. была настолько значительной, что не только удовлетворяла военные потребности государства, но позволила России вывозить за границу пушки, ядра, ручное оружие и т. д.1.

Подготовка к войне с Речью Посполитой в начале 1650-х гг. поставила русское правительство перед необходимостью прибегнуть к европейскому опыту и ресурсам для того, чтобы повысить шансы на успех в борьбе с опасным противником. Одним из аспектов международных отношений России со странами Европы стали закупки вооружения для русской армии

Организация полков «нового строя» в начале 1650-х гг. для участия в войне с Речью Посполитой заставила русское правительство обратиться к закупкам нового огнестрельного и холодного оружия, а также военных припасов в Европе, так как это был наиболее быстрый способ обеспечить всем необходимым рейтар, драгун и солдат. Использование европейского опыта не было новостью для правительства царя Алексея Михайловича. Еще в июле 1646 г. в Голландию было отправлено посольство стольника И. Д. Милославского и дьяка И. Байбакова, которое должно было, наряду с решением других вопросов, нанять на службу офицеров для полков «нового строя» и обсудить возможные поставки оружия (Бантыш-Каменский Н. Н. Обзор внешних сношений России (по 1800 год). Часть I. (Австрия, Англия, Венгрия, Голландия, Дания, Испания). М., 1894. С. 181). Однако внешнеторговая деятельность русского правительства в начале 1650-х гг. выделяется на этом фоне своими оборотами.

Начнем мы, правда, с 1651 года. В августе шведский комиссар в Москве И. де Родес писал королеве Кристине о происшествии в прибалтийских владениях шведской короны. Закупленное в Европе и доставленное в Ригу, Нарву и Ревель оружие для русской армии задержал рижский генерал-губернатор, ожидая особого разрешения шведской королевы. Русское правительство тут же потребовало разъяснений от шведского комиссара, настаивая на том, чтобы И. де Родес писал в Ригу генерал-губернатору и убедил его пропустить оружие. Комиссар написал требуемое письмо, но в своем донесении советовал королеве решить вопрос о поставках оружия в Россию через балтийские порты на правительственном уровне, предоставив соответствующие полномочия для переговоров в Москве самому И. де Родесу (Курц Б. Г. Состояние России в 1650–1655 гг. по донесениям Родоса. М., 1914. № 8. С. 56). Речь шла о заказанном ранее русским правительством вооружении, но это было только начало истории.

Вооружение и экипировка солдата середины XVII в. (источник – www.academic.ru)

В марте 1653 г. происшествие с задержкой партии оружия для русского правительства в шведских прибалтийских портах повторилось. Полковник А. Лесли по просьбе боярина И. Д. Милославского интересовался у все того же шведского комиссара по поводу задержанного в Ревеле – некоего Антона Томазона, везшего партию пистолетов, карабинов, мушкетов и замков, купленных в Голландии по поручению царя. Когда в октябре 1653 г. из Голландии через Ревель и Нарву стало снова поступать оружие, купленное торговцем А. Виниусом для русской армии, И. де Родес, наученный горьким опытом, заранее просил инструкций у королевы Кристины на случай, если вдруг рижский генерал-губернатор решит задержать и эту партию оружия – что отвечать шведскому комиссару в Москве на вопрос русского правительства об этом деле (Курц Б. Г. Состояние России в 1650–1655 гг. по донесениям Родоса. М., 1914. № 30, 33. С. 137, 142).

Мы можем считать, что уже в начале 1650-х гг. выработался определенный путь доставки вооружения в Россию, и этот путь шел из Голландии, с которой Москву связывали давние и прочные торговые отношения, через Прибалтику на северо-запад страны. Торговые обороты не снижались и позднее. В августе 1653 г. в Голландию был отправлен капитан Юст фон Керк Говен для покупки карабинов и пистолетов, а 17 октября в Голландию направили гонца подьячего Поместного приказа Г. Головнина и толмача Дрябина «с просительною к статам грамотою» об отправке в Россию 20 тыс. мушкетов, а также пороху и свинца. 23 апреля 1654 г. гонец прибыл в Амстердам, через несколько дней был представлен правителю Нидерландов, а 21 июня был отпущен с обещанием отправить в Россию 20 тыс. мушкетов и 30 тыс. пудов пороха и свинца. В Москве с грамотой гонец был уже 29 декабря 1654 г. (Бантыш-Каменский Н. Н. Обзор внешних сношений России (по 1800 год). Часть I. (Австрия, Англия, Венгрия, Голландия, Дания, Испания). М., 1894. С. 184).

Но этот путь не был единственным. Более того, трудности, периодически возникающие со шведскими властями в прибалтийских портах, вынудили русское правительство перевести основное направление военных закупок на север страны, в порт Архангельск. Неудобство, связанное с замерзающим северным портом, было очевидно, но это предохраняло от непредвиденных вспышек служебного рвения у шведских чиновников в Риге, Ревеле или Нарве. Даже весной 1653 г., когда торговец А. Виниус был отправлен в Голландию для закупки большой партии пороха, фитилей и «других необходимых принадлежностей к войне», ему было велено попробовать провести торговые переговоры и в Германии. Средства для это покупки А. Виниус должен был изыскать, продав скопившийся в Вологде хлеб и 2–3 тыс. бочек поташа, но на всякий случай голландец получил кредитив в 10 тыс. рублей и вексель на 25 тыс., которые торговец рассчитывал обратить в деньги по прибытии (Курц Б. Г. Состояние России в 1650–1655 гг. по донесениям Родоса. М., 1914. № 31. С. 138). В октябре 1653 г. в Ревель прибыл, намереваясь дальше двигаться на Нарву, слуга А. Виниуса, который вез первую партию военных припасов, купленную в Голландии, а именно «всякаго рода карабина и копейное оружие, несколько сот пар пистолетов и карабинов», «всякаго рода оружие и вооружение» и даже несколько больших мельничных жерновов для изготовления пороха. Следующая партия «пороха, фитилей и других необходимых военных принадлежностей» должна была быть отправлена из Любека в Нарву, но последняя партия уже из Гамбурга должна была по морю идти именно в Архангельск.

Наконец, еще одним направлением внешнеторговой активности русского правительства стала соседняя Швеция. Весной 1655 г. со шведами начались переговоры о продаже мушкетов. Переговоры велись через шведского комиссара в Москве И. де Родеса, который смог договориться о продаже 8 тыс. мушкетов с доставкой в Ниеншанц, но русское правительство при этом смогло сбить цену, и вместо ожидаемых И. де Родесом 3 рейхсталеров за штуку готово было заплатить 2,5 рейхсталера, причем даже не деньгами, а «ходкими товарами», которые шведский комиссар должен был продать, чтобы выручить нужные 20 тыс. рейхсталеров. В качестве «ходкого товара» комиссару обещали дать пеньку. В конечном итоге сделка все-таки расстроилась, пенька, за которую И. де Родес рассчитывал выручить даже больше 20 тыс. рейхсталеров, так и не была ему выдана, и особой заинтересованности в шведских мушкетах русское правительство более не проявляло. Такое поведение русского правительства было связано и с тем, что весной 1655 г. некий «комиссар». П. Микляев договорился с любекскими купцами в Нарве о продаже 30 тыс. мушкетов, которые стоили 1 р. 20 коп., 1 р. 15 коп. и 1 р. 5 коп. за штуку, причем купцы обязались к следующему году доставить всю партию оружия в Россию. Это снизило цену на шведские мушкеты, а потом и вовсе расстроило все дело, в виду уже не такой острой необходимости в них русского правительства (Курц Б. Г. Состояние России в 1650–1655 гг. по донесениям Родоса. М., 1914. № 38, 39, 42. С. 241–242, 246).


Пистолет XVII в. Германия. Реплика (источник – www.knife-riffle.ru).

Даже достаточно поверхностный очерк внешнеторговой деятельности русского правительства по закупке оружия и военных припасов в Европе, основанный, к тому же, на ограниченном числе источников, дает представление о ее размахе. По сути, в период подготовки войны с Речью Посполитой и первые ее годы основные надежды русской стороны на успешное вооружение полков «нового строя» связывались с европейскими производителями. Такое положение вещей будет сохраняться достаточно долго, пока, наконец, русское правительство не начнет вплотную заниматься вопросами развития собственной промышленности и добьется в этом успехов, которые всем известны еще из школьного учебника истории.

Довольно подробный анализ образцов мушкетов, существовавших в период ранней торговли оружием, провел Майер, собравший значительное количество деталей оружия XVII века в одном из бывших селений ирокезов поблизости от современного Рочестера в штате Нью-Йорк. Он пишет: "Основываясь на тщательно изученных найденных фрагментах оружия, мы осмелимся сказать, что наиболее распространенным мушкетом, использовавшимся краснокожими, жившими в районе современного Нью-Йорка, было легкое и прочное оружие, которым можно было действовать как на войне, так и на охоте. Можно вспомнить, как иезуиты отмечали, что индейцы были снабжены "хорошими аркебузами". Они были длинными (около 50 дюймов), с тонким стволом, восьмиугольным или круглым в казенной части. Обычно имелись латунные прицелы. Калибр мушкетов был различным, но, насколько можно судить, самым популярным был 0,5 или 0,6 дюйма. Приклад насаживался на хвостовик ствола и крепился к последнему посредством трех болтов, ввинчивавшихся через проушины в нижнюю поверхность ствола… Приклады были довольно длинными и обычно имели в передней части усиление в виде простой полосы из стали или меди. Приклад был защищен или небольшой треугольной вставкой из меди, прикрепленной к ложе гвоздями, или настоящим металлическим затыльником. Сталь или латунь использовались для таких частей оружия, как спусковая скоба, курок, именная накладка и т. д. Лишь в самом конце столетия появились накладки, крепившиеся болтами".

За исключением общей длины оружия и отсутствия накладки, крепившейся болтами, мушкет XVII столетия, описанный доктором Майером, примерно соответствовал тому ружью, которое два столетия спустя было в руках большинства американских индейцев, знавших его под названиями "фузея Гудзонова залива", "северо-западное ружье" и "ружье Макинау" – мушкет, подробнее рассматриваемый в главе 3 (см. рис. 18).

Не так уж много единиц оружия XVII века передавалось по наследству в рабочем состоянии, которые можно было бы ныне изучать в коллекциях.

Рис. 9. Вождь могикан с мушкетом XVII в. В 1709 г. в Англии были сделаны портреты четырех вождей могикан, прибывших на аудиенцию к королеве Анне. Оружие, изображенное Дж. Саймоном, сделавшим исходный портрет, с которого был воспроизведен этот рисунок, представляет собой мушкет европейского или американского производства, вероятнее всего голландский мушкет, знакомый индейцам Новой Голландии. Сравнивая этот мушкет могиканина с кремневым мушкетом XVII в., изображенным на рис. 10, б , можно обнаружить потрясающее сходство

Большей частью эти реликвии раннего периода вооружения Америки сохранились лишь благодаря своей высокохудожественной отделке либо потому, что ими владели семьи, которые из поколения в поколение испытывали к ним сентиментальные чувства и ценили их как семейную реликвию.

Голландские мушкеты, представленные на рис. 10, a и б, являются образцами высокого мастерства ремесленника, но не имеют никакой особенной отделки. По всей вероятности, владельцами их были уважаемые жители Новой Голландии или, возможно, вожди индейцев.

Рис. 10. Длинноствольное оружие – мушкеты – торговцев и трапперов: a и б – оружие из земель ирокезов в штате Нью-Йорк, типичный образец оружия XVII в., использовавшегося на ранних стадиях голландской торговли: a изображен в каталоге Американской компании боеприпасов, б – из коллекции Уильяма Янга, зарисован Майером; в и г – мушкет американского производства, сделан более чем через сто лет после появления a и б в Новом Свете, прошел вместе с агентами Асторов путь от Сент-Луиса до реки Колумбии в 1811 г.; находится в Публичном музее Милуоки (№ 21238); д – ударно-кремневый замок в и г

Они не несут следов небрежного обращения, обычно свойственных перепродаваемому оружию, и они прекрасно сохранились за все те триста лет, проведенных в доме состоятельного голландца, перебравшегося в Америку, или в вигваме индейского племени. Они в полной мере олицетворяют тип личного оружия, излюбленный жителями Новой Голландии, которые разрабатывали самые ранние методы торговли пушниной – методы, вскоре ставшие традиционными.

Изображенный на рис. 10, a и б великолепный образец голландского ударно-кремневого мушкета имеет характерный для этого оружия длинный ствол с массивной казенной частью (у данного образца она круглая в сечении), отогнутый несколько кзади спусковой крючок, укороченный приклад и три медные втулки для крепления деревянного шомпола. Другими характерными для мушкетов того периода особенностями, которые не видны на рисунке, являются призонный болт, ввернутый снизу, которым крепится казенная часть ствола к прикладу, и шпильки, ввернутые в отверстия на нижней поверхности ствола, крепящие цевье к стволу. Калибр данного мушкета 0,80 дюйма. Цевье расщеплено, и, поскольку продольные части его отсутствуют, видна округлость массивной казенной части ствола. Этот образец весьма характерен для оружия, излюбленного голландскими торговцами, работавшими в землях ирокезов и явившимися причиной череды кровавых событий, имевших место на протяжении всего периода колонизации Америки. Мушкет изображен в каталоге коллекции, ранее принадлежавшей Американской компании боеприпасов, но его сегодняшнее местопребывание неизвестно.

Другой мушкет XVII века из земель ирокезов штата Нью-Йорк представлен на рис. 10, б. Его ствол имеет в длину 531 /4 дюйма, калибр составляет примерно 0,70 дюйма. Казенная часть восьмигранной формы, за исключением небольшой шестигранной секции. На нижней части ствола имеются инициалы "I C.". Ствол скреплен с прикладом шпильками с резьбой. Имеются также четыре трубчатые державки для шомпола. Полноразмерный приклад сделан из свилеватого клена, визир прицела, вероятно, американского производства. У этого мушкета, как и у изображенного на рис. 10, а, прикладу придана дубинообразная форма, или форма бараньей ноги, какую имели большинство прикладов – так было принято в английских колониях, но смотрелось непривычно в самой Англии. На накладке замка имеются инициалы "B. H. S.". Чеканка на стальной накладке типична для того времени. В общем, все особенности оружия указывают на то, что мушкет был сделан в конце XVII века. По всей вероятности, приклад был сделан в колониях, здесь же мушкет и собран, тогда как ствол и замок поставлены из Англии. Интересно отметить, что во многих деталях этот мушкет совпадает с тем оружием, которое держит в руках вождь могикан с рис. 9.

Большая часть огнестрельного оружия, которым были вооружены предводители французских отрядов в американской глубинке в XVII веке, не слишком заметно отличалась от только что описанных голландских мушкетов. Напротив, некоторые английские начальники охотничьих отрядов, промышлявших пушнину на американском Фронтире даже в конце XVII века, имели оружие более сходное с образцами, изображенными на рис. 10, в и г. Рациональная форма и отличный баланс отличали большинство из этих английских мушкетов. Ближе к концу столетия английское оружие с ударно-кремневым замком для гражданского пользования было значительно усовершенствовано в отношении мастерства исполнения и конструкции, то есть характеристик, которые лишь немного изменились в течение последующего столетия.

На рис. 10, в, г и д изображено оружие, собранное в Америке в самом начале XIX столетия. Ствол его, однако, сделан в Лондоне; а особенности конструкции позволяют заключить, что оно самым тщательным образом следует техническим условиям, долгое время являвшимся в Англии стандартными для спортивного оружия. На замке имеется клеймо производителя "Макким и брат". Эта компания действовала в Балтиморе, штат Мэриленд, "ранее 1825 года", по свидетельству Сойера и Митча. Калибр этого мушкета – 0,68 дюйма. Казенная часть ствола шестигранная, на ней выбито слово "Лондон". Подробно конструкция замка показана на рис. 10, д. Несомненно, доставленный из Англии ствол был собран с остальными деталями, имеющими американское происхождение, Маккимом и братом – подобная практика сборки оружия была обычным делом среди оружейников Америки в XVIII и первой половине XIX в. Изображенное на рисунке оружие является собственностью Публичного музея штата Милуоки, в котором оно выставлено в качестве "ружья voyageur-"а". Архивные данные свидетельствуют, что это ружье в 1811 году проделало путь через всю страну до штата Орегон с агентами Астора; таким образом, оно является самым западным огнестрельным оружием, описываемым в данной работе. В инвентарной описи товаров Астора в городе Астория упомянуты семьдесят два мушкета; двадцать два из них представляли собой модели военного образца, оснащенные штыками. Нет никакого сомнения, что принадлежали они компании, отнюдь не являясь личным оружием.

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 16 страниц]

Карл Расселл
Огнестрельное оружие Нового Света. Ружья, мушкеты и пистолеты XVII-XIX веков

Посвящается памяти моего отца Алонсо Хартвелла Рассела (1834-1906), капитана роты «С» 19-го полка Висконсинских добровольцев, 1861-1865

Предисловие

Форт Осейдж на реке Миссисипи, 1808-1825 гг. Самый западный военный аванпост США вплоть до 1819 года и расположенная далее всего к западу правительственная фактория из всей системы факторий

Огнестрельное оружие имело гораздо большее влияние на изменение примитивного образа жизни индейцев, чем любые другие предметы, занесенные в Америку белыми людьми. Верно и то, что это оружие сыграло решающую роль при покорении индейцев, а также при разрешении противоречий между белыми пришельцами в начальном периоде их завоевания Нового Света. К началу XVII столетия оружие стало непременным атрибутом всякого американца, при этом возникли и определенные принципы, касающиеся приобретения и распространения огнестрельного оружия и боеприпасов к нему. Традиции создания и производства оружия были узнаваемы в торговой системе Америки уже на весьма ранних ее этапах, и ярко выраженные предпочтения в отношении определенных систем и моделей демонстрировали как индейцы, так и белые пришельцы. В этом отношении военные на ранних этапах американской истории были куда менее привередливы, чем частные граждане. Несколько правительств пытались запретить продажу огнестрельного оружия индейцам, но все запретительные меры давали ничтожные результаты; статистика импорта оружия впечатляет даже в наши дни астрономических цифр.

По мере того как эта беспокойная, вечно вспыхивающая перестрелками граница – фронтир – сдвигалась на запад, индейские племена отказывались от привычного примитивного оружия и лишались исконных особенностей. Такой процесс перемен в их образе жизни продолжался в течение двухсот лет, распространяясь полосой через весь континент. В начале XIX века он достиг побережья Тихого океана. В противоположность широко распространенному мнению, индейцы колониального периода отнюдь не блистали мастерством в обращении с огнестрельным оружием, которым владели в то время. На самом же деле они относились к огнестрельному оружию с пренебрежением и мало обращали внимание на особенности и границы его огневой мощи; но все же сделали свои примитивные мушкеты действенным инструментом в делах охоты и войны. Вооруженный ружьем индеец играл заметную роль и в экономических планах белого человека, и в трагической борьбе за господство, развернувшееся на громадном пространстве к северу от Мексики. Белые политиканы тех времен делали все возможное, чтобы огнестрельное оружие, порох и пули к нему всегда были доступны аборигенам.

Целью настоящей книги является определить, какое огнестрельное оружие использовалось в Америке в период заселения восточных территорий и продвижения границы на запад. Поскольку добыча и продажа пушнины в значительной степени определяла первоначальный modus operandi 1
Образ действий (лат.). (Здесь и далее примеч. пер.)

Продвижения на запад, то вооружение на всем протяжении границы в начальный период было представлено главным образом огнестрельным оружием торговцев и трапперов2
Траппер – охотник, ставящий капканы на дичь.

После того как военные стали двигаться на запад наравне с торговцами или даже опережать их, то именно их вооружение стало преобладать в продвижении оружия на запад; поэтому мы в этой книге уделим внимание и военным образцам вооружения. Найдут в ней свое место и боеприпасы, игравшие большую и важную роль в хозяйстве первопроходцев.

Я рассматриваю в основном оружие, которым пользовались на Западе в первой половине XIX века, но, поскольку оружие, применявшееся первыми поселенцами на восточной половине континента, было предшественником вооружений западных армий, ему тоже уделено в книге соответствующее место. А чтобы рассказ об оружии на Западе был более полным, следует заметить, что корни торговли оружием прослежены в рукописи до появления в XVII веке на Восточном побережье, а также до появления оружия на реке Святого Лаврентия. Основы торговли оружием в Новом Свете закладывались голландскими, французскими и в особенности английскими торговцами в течение двух столетий, после чего в этой сфере бизнеса начали действовать американцы. Естественно, в книге будет уделено внимание и европейскому оружию, и европейскому влиянию.

Коммерческие и политические аспекты первоначального этапа истории индейцев и огнестрельного оружия исполнены высокого внутреннего драматизма; но все же даже известные наиболее широко страницы истории американского Запада содержат весьма мало подлинной правды о торговле оружием. В настоящей книге порой высказываются идеи, противоречащие укоренившимся взглядам, однако ее задачей было детализировать знания в этой области. Иллюстрации и относящиеся к ним аналитические описания позволят читателю наиболее полно представить соответствующие модели оружия. Некоторые разделы книги адресованы именно братству коллекционеров оружия, музейным специалистам и тем археологам и историкам, которые куда ранее музейщиков первыми извлекли различные образцы оружия и их части во время раскопок исторических мест. Я также питаю надежду, что подробный анализ механизмов и моделей оружия станет хорошим подспорьем для всех любителей американской истории и справочным материалом для широкой программы анализа фрагментов огнестрельного оружия, извлеченных на свет божий в ходе археологических работ на местах, некогда бывших поселениями индейцев. Книга должна быть полезна и музейным работникам, которые организуют материалы по огнестрельному оружию для публикации или выставок, а также рукопись должна заинтересовать и широкий круг коллекционеров оружия. Питаю также особую надежду на то, что рассмотренная под таким углом зрения история оружия пробудит общественный интерес к маунтинменам3
Маунтинмены – искатели приключений, устремившиеся в первой половине XIX в. в регион Скалистых гор в поисках ценной пушнины, особенно меха бобра.

К их роли в истории и воздаст должное трудам этого «неугомонного племени».

Карл Расселл

Беркли, Калифорния

Глава 1
Вооружая американских индейцев

«Пройдя примерно девять лье (40 км), индейцы [монтанье и их союзники] ближе к вечеру выбрали одного из захваченных ими пленников, которых они страстно обвинили в жестокостях, свершенных ими и их соплеменниками, и, сообщив ему, что он отплатит за это полной мерой, приказали ему петь, если у него хватит на это отваги. Он запел, но, слушая его песнь, мы содрогались, ибо предполагали, что последует за этим.

Тем временем наши индейцы развели большой костер, и, когда он разгорелся, несколько человек вынули из костра горящие сучья и стали подпаливать бедную жертву с тем, чтобы подготовить ее к еще более жестокой пытке. Несколько раз они давали своей жертве передохнуть, обливая ее водой. Затем они вырвали у бедняги ногти и стали палить горящими головнями кончики его пальцев. Потом они сняли с него скальп и приспособили над ним ком какой-то смолы, которая, плавясь, пускала горячие капли на его скальпированную голову. После всего этого они вскрыли его руки около кистей и с помощью палок стали с силой тянуть из него жилы, но, увидев, что им это не удается сделать, просто отрезали их. Бедная жертва испускала жуткие крики, и мне было страшно смотреть на его муки. Тем не менее он так стойко переносил все мучения, что сторонний наблюдатель мог бы порой сказать, что он не испытывает боли. Время от времени индейцы просили и меня взять пылающую головню и проделать нечто подобное с жертвой. Я отвечал, что мы не поступаем с пленниками столь жестоко, но просто немедленно убиваем их и если они пожелают, чтобы я пристрелил их жертву из аркебузы, то я буду рад сделать это. Однако они не дали мне избавить их пленника от мучений. Поэтому я ушел как можно дальше от них, будучи не в силах созерцать эти зверства… Когда же они увидели мое недовольство, то позвали меня и велели мне выстрелить в пленника из аркебузы. Видя, что он уже не осознает происходящее, я так и сделал и одним выстрелом избавил его от дальнейших мучений… »

Это свидетельство принадлежит Самюэлю де Шамплейну (sic!), записавшему его после своей первой карательной экспедиции в страну ирокезов. Оно датировано 30 июля 1609 года и сделано в районе озера Шамплейн, которому автор дал свое имя. Индейцы, которые творили такие жестокости по отношению к своей жертве-ирокезу, были алгонкинами, гуронами и монтанье, наиболее надежными союзниками Новой Франции4
Новая Франция – французские владения в Северной Америке в конце XVI-XVIII вв.

В те времена. Таковы были обстоятельства знаменитого выстрела Шамплейна, который выиграл сражение, но навлек на себя гнев ирокезов, совершавших набеги на Новую Францию еще в течение полутора сотен лет.

Сражение, в результате которого несчастный ирокез был взят в плен, произошло в тот же самый день, и его описание, данное Шамплейном, столь же подробно и исчерпывающе, как, собственно, и описание пытки. Он и двое добровольцев-французов, вооруженные аркебузами, примкнули к отряду, двигавшемуся от реки Святого Лаврентия, с целью продемонстрировать своим свирепым союзникам превосходство огнестрельного оружия над вооружением индейцев. Ближе к вечеру 29 июля пришельцы, двигаясь в каноэ вдоль южной оконечности озера Шамплейн, наткнулись на отряд ирокезов, также передвигавшихся на каноэ. Предводители двух враждебных групп любезно согласились дождаться нового дня и уж тогда начать сражение. Воины обоих отрядов провели ночь в лагерях, разбитых столь близко друг от друга, что могли до утра перекрикиваться, обмениваясь оскорблениями. Однако ирокезы возвели небольшое укрепление. О событиях следующего утра Шамплейн написал так:

«Облачившись в легкие доспехи, мы взяли, каждый из нас [трех французов], по аркебузе и сошли на берег. Я увидел, как из-за своего укрепления вышли воины врага числом около двух сотен, по внешнему виду это были сильные и крепкие мужчины. Они медленно приблизились к нам, спокойно и хладнокровно, что вызвало уважение; впереди всего отряда шли трое вождей. Наши индейцы выдвинулись в таком же порядке и сказали мне, что те из врагов, у которых на голове большие плюмажи из перьев, – их вожди, и что их только трое, и что их можно опознать по плюмажам, большим, чем у всех остальных воинов, так что я теперь знаю, кого надо убивать…

Наши враги… остановились на месте и еще не замечали моих белых товарищей, которые остались среди деревьев в сопровождении нескольких индейцев. Наши индейцы прошли со мной вперед ярдов двадцать и остановились ярдах в тридцати от врагов, которые, увидев меня, замерли на месте и принялись рассматривать меня, как и я их. Заметив, что они натягивают луки, а затем направляют их на нас, я прицелился из аркебузы и выстрелил в одного из трех вождей, после выстрела двое рухнули на землю, а их товарищ был ранен и чуть позже умер. Я зарядил аркебузу четырьмя пулями (круглыми)… Ирокезы были поражены тем, что двух человек можно сразить столь быстро, у них самих в руках были щиты из дерева, обтянутые простеганным полотном. Пока я перезаряжал аркебузу, один из моих товарищей выстрелил из-за деревьев, и этот выстрел снова настолько поразил их, что они, увидев вождей мертвыми, испугались и пустились в бегство, оставив поле боя и свое укрепление… Я, преследуя, уложил из своей аркебузы еще несколько человек. Наши индейцы также убили нескольких человек и захватили десять или двенадцать пленников».

Сообщение Шамплейна было опубликовано в Париже спустя несколько лет после описанных в нем событий. Свой рассказ он сопроводил рисунками, которые не оставляют никаких сомнений в том, какой тип оружия использовался в ходе того сражения. Это был мушкет с фитильным замком, достаточно легкий для того, чтобы вести из него огонь с плеча без применения опоры. Были ли «четыре пули», выпущенные из него, зарядом картечи, подобным тому, что применяли ирокезы, или они представляли собой четыре стандартные мушкетные круглые пули, опущенные в ствол одна за другой, из рассказа неясно, но нет причин сомневаться, что оружейный ствол XVII века способен выдержать давление пороховых газов, необходимое для подобного выстрела. Вероятно, «легкие доспехи» помогали стрелявшим выдержать неизбежную при этом значительную отдачу.

В повествовании Шамплейна о его походах как до, так и после сражения 1609 года постоянно упоминается «запальный фитиль», который был самой важной частью огнестрельного оружия тех времен. В своих «Путешествиях 1604-1618 годов» он описывает французских мушкетеров, которые вели огонь из более тяжелого и более длинного оружия, уже требовавшего применения опоры. Шамплейн и его современник Лескарбо оставили немало богато иллюстрированных воспоминаний о демонстрации французами огнестрельного оружия индейцам, жившим в XVII веке на североатлантическом побережье и вдоль реки Святого Лаврентия. О французском огнестрельном оружии более раннего периода, завезенном в Америку Жаком Картье, Робервалем, Рене де Лодоньером и многими другими безымянными мореходами, доставлявшими французских коммерсантов к богатым рыбой отмелям Ньюфаундленда, участники этих экспедиций не оставили почти никаких воспоминаний, за исключением одного достопримечательного сообщения, которое будет упомянуто в этой главе несколько далее.

В действительности самым надежным личным оружием периода открытия Америки был арбалет, или самострел, который в вооружении давал первым искателям приключений из Испании, Франции и Англии лишь незначительное преимущество над любыми индейскими племенами, позволившими себе обидеться на незваных пришельцев. В целом же, в ходе первых контактов, любопытство, суеверия и жадность к железу изгнали из сознания индейцев ненависть и оправданную враждебность, которой позднее были отмечены все их последующие взаимоотношения с европейцами. Одним из факторов превращения белого человека в маниту5
Маниту – название божества у североамериканских индейцев.

явилось владение пушками и сравнительно небольшим количеством более легкого стрелкового оружия, которое обладало лишь незначительным преимуществом над древними ручными бомбардами.

Первый мушкет, который увидели исконные жители Америки, в XV и начале XVI века представлял собой еще более примитивное оружие, чем фитильный мушкет Шамплейна, будучи лишь чуть сложнее стальной трубы, прикрепленной к деревянному прикладу и снабженной запальным отверстием и пороховой полкой, а также средством подачи огня к запальному заряду. В своем самом раннем и примитивном варианте такое оружие не имело замка. В момент выстрела стрелок подносил горящий конец медленно тлеющего фитиля к пороховой полке и воспламенял этим заряд в стволе. Действуя подобным образом, если у стрелка не было помощника, не представлялось возможным удержать ствол оружия на цели в критический момент выстрела. Однако, когда фитильный мушкет появился на материковом пространстве Северной Америки, уже был создан запальный механизм, в котором главной деталью был S-образный держатель (серпентин), или «курок», удерживавший медленно тлеющий фитиль. Этот «курок» приводился в действие спусковым рычагом, располагавшимся снизу или сбоку шейки ложи таким образом, что это позволяло стрелку манипулировать спуском и в то же самое время удерживать ствол направленным на цель; все это повышало вероятность попадания пули в цель.

Сержанты, командовавшие отделениями мушкетеров тех времен, особенно следили за тем, чтобы на пороховую полку засыпался только самый лучший порох. Вальхаузен в 1615 году предписывал, что необходимо заставлять солдат постоянно об этом заботиться. Запальный заряд должен состоять из хорошо смолотого пороха, быть совершенно сухим, кроме того, он должен быть смешан с небольшим количеством серы для того, чтобы не происходило осечек, ибо чем лучше и мельче порох, тем легче он воспламеняется и тем лучше форс огня проникает в vent (запальное отверстие). Это позволяет избежать случаев, когда фитиль [в данном случае имеется в виду запальный заряд] сгорает на полке, не воспламеняя заряда в стволе. Желая добиться надежного выстрела, мушкет необходимо слегка повернуть и постучать по нему после того, как запальный заряд засыпан на полку, чтобы часть его попала и в запальное отверстие».

Солдату тех дней приходилось таскать на себе все необходимое для ухода за своим оружием, в том числе иглу для чистки запального отверстия, когда оно забивалось грубого помола порохом или продуктами его сгорания. Это оружие крупного калибра обычно заряжалось круглыми пулями значительно меньшего диаметра, чем канал ствола, чтобы дать возможность стрелку загнать пулю на пороховой заряд одним ударом приклада мушкета об землю; шомпол имелся только у сержанта, его носили отдельно, и выдавался он любому стрелку, считавшему, что пулю его оружия необходимо посадить на место именно шомполом. Позднее было решено, что при каждом заряжании необходимо убедиться в правильном положении пули; стволы мушкетов стали изготовляться с продольными каналами и плющильными наковаленками на дне зарядной каморы ствола, что потребовало оснастить каждый мушкет своим собственным шомполом, который был закреплен под стволом.

Порох, пули, запас фитилей и прочие принадлежности к мушкету обычно переносились на широкой перевязи, переброшенной через левое плечо стрелка. Вес и громоздкость этого легковоспламеняющегося снаряжения, вкупе с неудобством заряжать и стрелять, делали оружие обузой для солдат. По своей эффективности мушкеты ранних образцов также значительно уступали большому луку или арбалету. Опытный лучник мог выпустить в минуту двенадцать стрел, каждая из которых точно поражала цель на дистанции 200 ярдов, пробивая при этом двухдюймовую дубовую доску. Результат, который показывала гораздо менее точная пуля фитильного мушкета, не был выше, к тому же мушкетеры находились в заведомо невыгодном положении по сравнению с лучниками из-за трудностей, которые они испытывали при заряжании и из-за замедления, в результате этого темпа стрельбы. Во время дождя их фитили, как правило, гасли, а порох на пороховой полке подмокал. В таких условиях осечки были скорее правилом, чем исключением. Но даже в благоприятную погоду, когда стрелок готовился предпринять внезапное нападение, тлеющий фитиль выдавал его своим дымом, запахом и мерцанием огня. По существу, единственным преимуществом, которое можно признать за ранними фитильными мушкетами, был психологический эффект, производимый на растерянного и суеверного противника, перепуганного громом выстрелов и пламенем, вылетающим из стволов.

Однако с первых лет XVI столетия тактико-технические характеристики фитильного мушкета начали меняться к лучшему. Пороховая полка была оснащена крышкой на петлях, тлеющий кончик длинного фитиля теперь защищал дырчатый цилиндр из бронзы, а замок был усовершенствован благодаря изобретению взводимого курка, удерживаемого во взведенном состоянии шепталом и подаваемого вперед пружиной. Курок подавался к пороховой полке нажатием на спусковой крючок, защищенный спусковой скобой. Мушкеты, которыми был вооружен Шамплейн, относились именно к такой системе оружия. К этому времени уже стали применяться мушкеты с колесцовым замком и ударно-кремневым замком, но фитильный замок оставался намного более дешевым в производстве, а потому большинство европейских правительств приняли подобные мушкеты на вооружение своих армий.

Когда испанцы в начале XVI столетия стали появляться в Америке, они принесли сюда с собой и некоторые из тех тяжелых фитильных мушкетов, которые уже более ста лет находились на вооружении испанских военных. Такой стандартный мушкет весил от 15 до 20 фунтов, так что солдаты обычно обзаводились своего рода подушечками или подкладками, которые клались на правое плечо, чтобы смягчить давление тяжелого оружия во время переходов. Для ведения огня ствол опирался на раздвоенную вверху вилкообразную опору, а приклад упирался в плечо. Это оружие примерно 10-го калибра снаряжалось зарядом черного пороха весом около 1 унции, а свободно входившая в ствол пуля имела 12-й калибр, то есть из фунта свинца изготовлялось двенадцать круглых пуль. Обычная дальность стрельбы подобной пулей составляла, как утверждается, триста шагов, однако не имеется никаких свидетельств точности их попадания на таком расстоянии. Незадолго до начала испанских завоеваний в Америке герцог Альба постановил, что в вооруженных силах под его командованием один мушкетер должен приходиться на двух пикинеров. Хотя свидетельства об относительной насыщенности фитильными мушкетами в экспедиционных силах весьма ненадежны, все же авторы тех лет отмечают, что тяжелые мушкеты применялись во время военных действий в Мексике в 1519 году и в Перу в 1530-х годах. В воспоминаниях о походах Коронадо (1540-1542) и Онате (1598-1608) в Нью-Мексико среди описаний вооружения можно опознать мушкеты как с колесцовым, так и с ударно-кремневым замком. Захват и уничтожение аборигенов были обычными операциями испанцев в течение этого периода, и применение подобного оружия в этих южных колониях Испании имело убийственные последствия. Неоднократные вторжения на Флориду и на побережье Мексиканского залива, осуществленные в первой половине XVI века, также были делом рук вооруженных мушкетами испанцев, тщетно пытавшихся найти богатства, подобные найденным ими же в Мексике. Порой на свет извлекаются остатки принадлежавшего им холодного оружия и лат, так что можно ожидать, что будут найдены и части их огнестрельного оружия где-нибудь в районах действий Нарваэса, Кабеса де Вака или Эрнандо де Сото.

Французы, которые определенно претендовали на воцарение в Америке в 1530-х годах, принесли свои фитильные мушкеты на берега реки Святого Лаврентия. Как тяжелые мушкеты, так и более легкие их разновидности – аркебузы, не требовавшие вилкообразной опоры при стрельбе, – применялись этими захватчиками в северных районах страны. Нет никаких документальных подтверждений, на которых основывались бы подробные описания французских фитильных мушкетов, принесенных в эти края во время походов Жака Картье, но в различных записках мы находим многочисленные упоминания о применении этого огнестрельного оружия для приветствий дружески настроенными индейцами, которых встречали участники этих походов; существует также и описание, приведенное выше, о стычке Шамплейна с ирокезами в 1609 году.

Среди следов, оставленных французами XVI в. в Америке, мы видим превосходный рисунок, сделанный Жаком Лемойном, одним из участников злополучной группы гугенотов, попытавшихся было основать французскую колонию во Флориде в 1564-1565 годах. Испанцы, уже обосновавшиеся в Вест-Индии, стерли эту злосчастную колонию с лица земли, но художник, Лемойн, избежал участи остальных и сохранил воспоминания о некоторых деяниях колонистов-протестантов. К счастью для нас, он уделял в них внимание как стрелкам, так и их оружию. На рис. 1 изображен французский аркебузир, зарисованный Лемойном во Флориде. Этот человек со всем своим снаряжением может считаться представителем всех и каждого из европейцев, принесших с собой первое огнестрельное оружие в Америку. На рисунке мы видим аркебузу, которая весила около 10-11 фунтов и во время ведения огня из нее должна была упираться в грудь стрелка плоским торцом своего широкого приклада. Вилкообразная опора при стрельбе не требовалась.

Пуля (калибра 66) весила около 1 унции, а внутренний диаметр канала ствола составлял приблизительно 0,72 дюйма. Дальность стрельбы составляла 200 ярдов, но точность попадания на такой дистанции должна была быть весьма малой. На рисунке можно опознать пороховницу с более грубым порохом для заряда ствола, меньшую пороховницу с

порохом для затравочного заряда и горящий конец медленно тлеющего фитиля. Собственно фитиль представлял собой шнур, свитый из нескольких волокон, вымоченных в растворе селитры. Он тлел по 4– 5 дюймов в час и переносился тлеющим в правой руке солдата. Когда надо было открывать стрельбу, небольшой отрезок фитиля вставлялся в серпентин или замок – его можно различить на рисунке около подбородка аркебузира – и зажигался от длинного фитиля. Маленький фитиль заменялся после каждого выстрела.


Рис. 1. Французский аркебузир XVI в. во Флориде с фитильным мушкетом. Рисунок сделан Лемойном ок. 1564 г.; воспроизведен Лораном, 1964 г.


Некоторые военные отряды тех лет, вместо использования коротких фитилей, регулярно вставляли в замок тлеющий конец длинного фитиля, причем хранили его постепенно тлеющим с обоих концов. В этом случае пороховая полка и ее содержимое, натруска запального пороха, были прикрыты крышкой с шарниром, которую приходилось вручную открывать перед каждым выстрелом. Нажатием на длинный и неуклюжий рычаг, который выполнял роль спускового крючка, освобождалось шептало – и пружина внутри замка подавала серпентин с горящим концом фитиля к пороху на пороховой полке. После воспламенения пороха другая пружина снова возвращала серпентин во взведенное состояние.

Обычная перевязь и висящие на ней капсулы с заранее отмеренными зарядами пороха на рисунке Лемойна не представлены. Пули обычно носились в кожаном мешочке, но перед боем некоторое их количество помещалось стрелком в рот для более быстрого заряжания. Подобная практика, позаимствованная у многих индейских племен, существовала на протяжении всего периода использования дульнозарядного оружия. Аркебузиров обычно сопровождал унтер-офицер французской армии, имевший при себе шомпол.

Английские колонисты принесли фитильные мушкеты в Джеймстаун (1607), в Плимут (1620) и в Бостон (1630). В этот период появились также привезенные англичанами арбалеты, большие луки, колесцовые и ударно-кремневые мушкеты, но преобладали все же мушкеты фитильные. Первые ударно-кремневые мушкеты стали крупным шагом вперед по сравнению с мушкетом фитильным, и поскольку они были доступны каждому работающему колонисту, то постепенно стали популярным огнестрельным оружием в Новой Англии. Много фитильных мушкетов было переделано в ударно-кремневые системы, новые ударно-кремневые мушкеты импортировались во все возрастающих количествах, и вскоре после Пекотской войны в 1637 году мушкет с ударно-кремневым замком можно было увидеть в руках как простых людей, так и родовитых аристократов и крупных военачальников. Фитильный мушкет сошел со сцены в Вирджинии в 1630-х годах; в Массачусетсе и Коннектикуте он превратился в безнадежно устаревшее оружие во второй половине XVII века, хотя на своей европейской родине он был в ходу еще и двадцать пять лет спустя.

Голландцы, появившиеся на Гудзоне в 1613 году, принесли с собой фитильные мушкеты, которые в соответствии с законом были стандартизированы для армейских нужд. Такой мушкет весом 16 фунтов стрелял пулей весом 0,1 фунта (из 1 фунта свинца изготавливалось десять пуль – 10-й калибр), а десятифунтовая аркебуза использовала пули 20-го калибра. Боксель, современник этой волны колонизации, описывает голландский мушкет общей длиной 4 фута 9 дюймов и сверловкой ствола диаметром 0,69 дюйма. Пуля имела калибр 0,66 дюйма. Насыщенность войск этим оружием была практически идентичной с наличием в армии голландских ударно-кремневых мушкетов, рассматриваемых в одной из последующих глав. Поскольку многие голландцы-штатские тайно продавали такие мушкеты индейцам, то голландское правительство в 1656 году попыталось законом ограничить владение иммигрантов только фитильными мушкетами. Когда английские силы под командованием герцога Йоркского уничтожили в 1664 году Новую Голландию, закон Новой Англии, запрещавший все фитильные мушкеты, был распространен и на регион Гудзона.

Шведы, которые в 1638 году попытались обосноваться в долине Делавэра, привнесли с собой и свою разновидность фитильного мушкета. Густав Адольф, буквально накануне шведской экспансии в Америку, вооружил победоносную шведскую армию одиннадцатифунтовым фитильным мушкетом, из которого можно было стрелять без опоры. Он выпускал пулю, вес которой незначительно превышал 1 унцию, из ствола со сверловкой в 0,72 дюйма. Две трети шведской пехоты имели на вооружении именно такую разновидность мушкета. Появился он и в Америке вместе с небольшим контингентом войск, ставших гарнизонами форта Кристина, на месте нынешнего Иллинойса, и форта Готенбург, поблизости от современной Филадельфии. Этого, разумеется, было совершенно недостаточно, чтобы победить голландцев в сражениях 1651 и 1655 годов, и Новая Швеция пала перед Новой Голландией. В свою очередь, Новая Голландия, как уже ранее упоминалось, была захвачена в 1664 году Новой Англией, и в соответствии с законом новых хозяев все фитильные мушкеты на Делавэре были запрещены.


Рис. 2. Короткий, легкий кремневый мушкет, сделанный в Италии в 1650 г. Этот тип оружия был предшественником мушкета, ставшего фаворитом в торговле с индейцами


Насколько мне удалось выяснить, французские власти не вводили каких-либо законов против фитильных мушкетов, так что, вполне возможно, это оружие еще использовалось в Новой Франции и в последние годы XVII века, но у французов не было причин особо настаивать на этом. Ударно-кремневые мушкеты стали импортироваться из Франции в товарных количествах в 1640-х годах, поэтому вскоре их количество в Америке стало таким, что французские торговцы смогли наладить оптовые поставки ударно-кремневых мушкетов индейским племенам в глубинных районах страны. К 1675 году фитильный мушкет в качестве армейского оружия нигде в Америке уже не использовался. В дни своего преобладания – в первой половине XVII века – он, разумеется, отлично послужил в сражениях против индейцев, но все же никогда не был важным товаром в торговле с индейцами.

Ударно-кремневый мушкет, наоборот, быстро превратился в главный товар в торговле с индейцами. Это оружие, с его открывающейся защитной крышкой запального полка (рис. 2), было широко распространено в Западной Европе во второй половине XVI века. Нет никаких сомнений в том, что оно появилось в Америке вместе со своими современниками – фитильным мушкетом и мушкетом с колесцовым замком, но его серьезная заслуга состоит в том, что оно сыграло важную роль в истории эволюции огнестрельного оружия, так как явилось экземпляром переходного образца от колесцового мушкета к истинному ударно-кремневому мушкету. Одним из недостатков ранних образцов ударно-кремневого мушкета была конструкция механизма взвода, и поэтому стрелок был вынужден постоянно носить свое оружие полностью взведенным. Если курок был снят со взвода, то крышка полки открывалась и затравочный заряд пороха высыпался. Испанцы накануне 1650 года, похоже, смогли найти способ избавиться от этого недостатка конструкции с помощью системы полувзвода. Введя дополнительный упор на шептале замка, оружейник получил возможность объединить крышку полки и стальную терку-кресало в один узел. Это новшество позволило спускать курок при закрытой крышке затравочной полки. Тот же самый результат был достигнут другими изготовителями оружия путем оснащения самого курка собачкой на его тыльной стороне, которая удерживала его в полувзведенном состоянии. Именно такое нововведение – объединение крышки полки и кресала в единый блок – и сделало это оружие истинным ударно-кремневым мушкетом, конструкция которого просуществовала более двухсот лет, подвергнувшись лишь крайне незначительным улучшениям. После принятия на вооружение ударно-кремневого мушкета почти всеми армиями европейских стран в середине XVII века гражданское население тоже стало настаивать на праве владения таким усовершенствованным оружием. Англия, Франция и Голландия – все они поставляли кремневые мушкеты своим вооруженным силам в Америке, а также и своим колонистам и торговцам. К 1650 году, несмотря на все законодательные запреты, обширная торговля с индейцами огнестрельным оружием и боеприпасами велась всеми европейцами в Новом Свете, за исключением испанцев.

На основе дальнейшего развития производительных сил совершенствовалось и вооружение войска, в первую очередь ручное огнестрельное оружие. Ручное холодное оружие не претерпело значительных изменений, если не считать, что со времени образования полков нового строя в русском войске появились шпаги.

На основе дальнейшего развития производительных сил совершенствовалось и вооружение войска, в первую очередь ручное огнестрельное оружие.

Важнейшие улучшения в изготовлении ручного огнестрельного оружия относились к устройству замка. Существовавший ударно-кремневый замок имел серьезный недостаток: огниво не закрывало полку с порохом и над последней была устроена подвижная крышка, которую надо было каждый раз перед выстрелом отодвигать рукой. Теперь огниво перемещалось на самую полку таким образом, что открывало полку при ударе курка. К концу XVII в. ударно-кремневый замок получил в основном законченную форму и оказался настолько практически применимым, что без больших изменений существовал более двух столетий, до введения ударно-капсюльных ружей. Кремневый замок на Западе появился около 1670 г. 1. В. изобретении и употреблении таких замков Россия значительно опередила Западную Европу, так как такие замки были известны в России уже в первой половине XVII века.

Нарезное ручное огнестрельное оружие неоднократно упоминается в XVII в. Русские мастера XVII в. изготовляли заряжающееся с казенной части нарезное ручное оружие. Однако это изобретение не получило практического осуществления. Изобретательность русских мастеров опережала технические возможности страны.

Из ручного огнестрельного оружия в XVII в. употреблялись пищали, мушкеты, карабины и пистолеты. Мушкет представлял собой ту же пищаль, но имел более крупный размер, вес и калибр. Из мушкетов стреляли с вилкообразных сошек (подставок). Пищалями и мушкетами вооружалась пехота (солдаты, стрельцы) и частью драгуны.

Карабины известны по сохранившимся образцам только гладкоствольные. При среднем калибре карабины имели ствол меньших размеров, были короче и легче пищалей. В этом и состояло основное преимущество карабинов как оружия конницы перед пищалями и мушкетами. К огнестрельному оружию принадлежали ручные гранаты весом в 1-5 фунтов, получившие широкое применение в пехоте с середины XVII в. /173/

Ручное холодное оружие не претерпело в XVII в. значительных изменений по сравнению с предыдущим периодом, если не считать, что со времени образования полков нового строя в русском войске появились шпаги. Шпаги были введены на вооружение иноземцами-инструкторами, обучавшими первых русских солдат. Боевого значения в русском войске они не получили и употреблялись только при обучении солдат, а во второй половине XVII века совсем исчезли с вооружения русского войска.

В XVII в. каждому роду войска стал соответствовать определенный комплект ручного оружия.

При посылке ратных людей на службу правительство требовало, чтоб «у гусар было по гусарскому древку да по паре пистолей, а у копейщиков по копью да по паре ж пистолей, а у рейтар по карабину да по паре ж пистолей, у всех свои добрые и к бою надежные, у стрельцов, солдат и у иных чинов пехотного строя людей мушкеты и бердыши были добрые» 1. Реальность этих требований подкреплялась тем, что все ратные люди нового строя получали огнестрельное оружие из казны (конница преимущественно за плату).

Введение единообразия вооружения в соответствующих родах войска составляло необходимое условие при обучении ратных людей новому строю. Нельзя было учить солдат, рейтар и других ратных людей единым приемам военного строя и обращения с оружием, если они не имели одинакового оружия. Введение такого оружия значительно повышало боеспособность войска, и в этом заключался основной смысл этого мероприятия.

Состояние русского наряда (артиллерии) XVII в. характеризуется прежде всего важными изменениями, происшедшими в изготовлении орудий. Эти изменения состояли в постепенном вытеснении кованых железных орудий литыми орудиями из меди и чугуна.

Выковка орудий из железа являлась искусством кузнечного дела, требовала квалифицированных мастеров, длительного времени для изготовления каждого орудия и, кроме того, дорого стоила. Литье пушек из меди и чугуна позволяло готовить продукцию в более короткий срок и по более низкой цене. Литые орудия из меди и чугуна отличались более высокими качествами. Производство железных орудий постепенно сокращалось и заменялось изготовлением /174/ их путем литья. К концу XVII в. изготовление железных орудий почти совсем прекратилось.

Меднолитейное производство в России в XVII в. не получило широкого распространения. Основная причина этого состояла в отсутствии собственного сырья; поиски медных руд и выплавка меди в России не дали значительных результатов. По своей конструкции и внешней отделке медные орудия были менее совершенными, чем орудия железные. Этим обстоятельством и следует объяснить тот факт, что более чем столетие меднолитейное производство орудий не могло вытеснить изготовление орудий из железа. Оба эти вида производства продолжали существовать и развиваться одновременно в XVI - первой половине XVII в.

Важнейшим достижением в развитии русской артиллерии было широкое применение чугуна для производства орудий.

Наряду с улучшениями в производстве орудий произошли изменения и в их конструкции. Заряжание орудий с казенной части, известное еще в XVI в., получило широкое распространение в XVII в. и позднее. Сохранившиеся орудия подобного рода были двух видов: у одних запирание казенной части производилось посредством винта, у других - посредством вдвижного клина.

Вторым важнейшим достижением было введение нарезных (винтовальных) орудий. Сохранившиеся нарезные орудия относятся к началу XVII в., такие же орудия в Западной Европе известны с конца XVII в. 1. Следовательно, в изготовлении и употреблении нарезных орудий русская артиллерия опередила Западную Европу почти на целое столетие.

В XVII же веке в России появились нарезные, заряжающиеся с казенной части орудия (с поршневыми и клиновыми затворами), в которых объединились два важнейших изменения в конструкции орудий: нарезка ствола и заряжание с казенной части. В таком виде орудия XVII в. имели все важнейшие элементы орудий позднейшего времени, отражающие высокий уровень технической мысли в России.

Дальнейшее усовершенствование получили скорострельные орудия, предназначенные для учащенной стрельбы залпами. Такие орудия в XVII в. были известны под общим /175/ названием органов и органок 1. Все орудия имели лафеты.

Изготовление и употребление орудийных снарядов XVII в. характеризуется широким применением разрывных снарядов (пушечных гранат), чему способствовало появление металлургических заводов и применение чугуна в производстве ядер. Впервые пушечные гранаты были применены во время войны за освобождение Украины. После войны производство гранат продолжало расширяться. В ближайшие пять лет после войны (1668-1673 гг.) правительство получило только с тульских заводов более 25 тыс. пушечных гранат2.

Гранатной стрельбе периодически устраивались смотры. До нашего времени дошло описание одного из таких смотров, происходившего 21 января 1673 г. в Москве на Ваганькове в присутствии царя и представителей иностранных государств. Успехи гранатной стрельбы вызывали восхищение и зависть иностранцев. Верховые пушки (мортиры), отлитые русскими мастерами в 1668-1669 гг., стреляли гранатами до 13 пудов весом, что являлось большим успехом русской артиллерии XVII в.3.

Артиллерия XVII в. имела и серьезные недостатки, основным из которых была многокалиберность орудий.

По своему назначению (роду службы) все артиллерийские орудия попрежнему делились на крепостные, осадные и полевые (полковые).

Наиболее многочисленным был крепостной городовой наряд. В 1678 г. в 150 городах и пригородах, подчиненных Разрядному приказу, имелось 3575 орудий4. Крепостной наряд состоял из среднекалиберных и малокалиберных орудий и предназначался для обороны городов.

В русско-польскую войну 1632-1634 гг. артиллерия участвовала в составе малого (полевого) и большого (осадного) «наряда». Всего под Смоленск было направлено 256 орудий, т. е. почти в два раза больше, чем было у Ивана Грозного при осаде Казани. Это свидетельствует о значительном росте осадного и полкового «наряда», несмотря на большой ущерб, нанесенный артиллерии интервентами начала XVII в. /176/

Значительные изменения произошли и в составе «наряда». Все указанные орудия делились на осадные (50 орудий) и полевые (206 орудий). Осадные (стенобитные) орудия были очень громоздкими и стреляли тяжелыми ядрами (каменными до 4 пудов). Полевые орудия подразделялись на войсковые и полковые.

Войсковые орудия находились при большом полку, подчинялись только воеводе этого полка и обслуживали все войско. Существование осадного и полевого (войскового) «наряда» известно и в XVI в.

Особого внимания заслуживает наличие полковой артиллерии, возникшей в русском войске еще в середине XVI в. Каждый полк нового строя имел 6-12 полковых орудий. Наличие своей артиллерии в каждом солдатском, драгунском, а позднее и стрелецком полку повышало маневренность артиллерии и увеличивало боеспособность каждого полка.

Не меньшее значение в развитии русской артиллерии имело появление в русско-польскую войну конной полковой артиллерии. Полковая конная артиллерия появилась вместе с полками нового строя и находилась при драгунском полку.

Крупные изменения в составе и устройстве осадного и полкового наряда произошли во время войны с Польшей. В результате потери всего «наряда», участвовавшего в русско-польской войне 1632-1634 гг., осадный «наряд» в тринадцатилетнюю войну был пополнен новыми верховыми пушками (мортирами), стрелявшими гранатами весом от 1 до 13 пудов. Каменные ядра стали выходить из употребления, действенность осадного «наряда» повысилась. Осадные пищали имели сплошные чугунные ядра в 15-30 фунтов. В результате осадный «наряд» потерял свою прежнюю громоздкость и стал более подвижным и боеспособным.

Значительно расширились в войну состав и применение полковой артиллерии. По опыту солдатских полков полковая артиллерия была введена в стрелецких приказах. Таким образом, полковую артиллерию теперь имела вся пехота. К началу 80-х годов количество орудий в каждом полку увеличилось с 2-7 до 5-21, а калибр полковых орудий уменьшился; эти орудия имели ядра в 1-3 фунта вместо 5-10 фунтов. Это значит, что полковая артиллерия стала более подвижной и боеспособной.

В целом русское войско в походе во второй половине XVII в. имело около 350-400 орудий. Ф. Энгельс указывал, что количество орудий, участвовавших в сражениях в /177/ XVII в., было весьма значительно и что артиллерийские парки в 100-200 орудий представляли собой обычное явление 1. Значит, по количеству орудий русская полковая артиллерия XVII в. превышала артиллерию любой западноевропейской армии.

Все улучшения в составе и организации русской артиллерии явились результатом крупнейших достижений в производстве орудий. Древнейшим центром пушечного производства был Московский пушечный двор. На Пушечном дворе работало постоянно более ста мастеров и рабочих; кроме того, к кузнечным и другим работам привлекались московские ремесленники. Производительность Пушечного двора не могла удовлетворить возраставшие потребности в орудиях, и одновременно с Московским (большим) двором существовали «малые» пушечные дворы в Устюге, Вологде, Новгороде, Пскове, Тобольске и других городах. В конце XVII в. упоминается еще новый пушечный двор в Москве.

До начала 30-х годов в разных районах существовала лишь кустарная добыча руды и выплавка железа в ручных домницах. Добываемое таким путем железо удовлетворяло потребности местных казенных и посадских ремесленников, но этого железа не хватало для казенного производства оружия. Возросшие потребности в металле заставили правительство принять меры по расширению собственной металлургической базы.

Начинаются поиски собственной руды. Многочисленные экспедиции на Север, в Приуралье, в Поволжье увенчались успехом. В XVII в. в России возникают первые казенные медные и железоделательные заводы (мануфактуры): Ницынский, Красноборский, Пыскорский, Казанский, Смоленский и др.

Кратковременность существования казенных заводов объясняется несколькими причинами. У правительства не было опыта организации таких заводов, отсутствовали и квалифицированные мастера. Отдаленность заводов от центров переработки металла тормозила бесперебойность их снабжения, а небольшой объем продукции не удовлетворял потребности страны в металле. При всех указанных обстоятельствах казенные заводы не могли конкурировать с частными и постепенно прекратили свое существование.

Более жизнеспособными оказались частные железоделательные заводы (всего 15), возникшие в 30-х годах XVII в. (тульские, каширские, алексинские, олонецкие и др.), работавшие на местной руде. Появление их было вызвано военными потребностями государства. По договорам с правительством заводы обязывались поставлять свою продукцию в казну; первое место в этой продукции занимали вооружение и снаряжение войска.

Особенно большую роль в снабжении войска сыграли тульские и каширские заводы, производившие пушки, снаряды, ручное огнестрельное оружие и т. д. Так, например, в 1668-1673 гг. у них было закуплено в казну гранат ручных 154 169, гранат пушечных 25 313, ядер 42 718, железа и чугуна около 40 тыс. пудов и другие изделия.

Частное предпринимательство проникло в XVII в. и в такую отрасль военного производства, как изготовление пороха, который поставлялся в казну преимущественно с частных пороховых мельниц (заводов).

Производительность казенных и частных металлургических заводов во второй половине XVII в. была настолько значительной, что не только удовлетворяла военные потребности государства, но позволила России вывозить за границу пушки, ядра, ручное оружие и т. д.1.